• ↓
  • ↑
  • ⇑
 
Записи с темой: воины хэйкэ (список заголовков)
15:45 

Тайра-но Ацумори: у Ити-но-тани звучит одинокая флейта

В битве при Ити-но-тани погибли много воинов Тайра, и среди них юный Ацумори, приходившийся племянником самому Киёмори. Юноша воспитывался как придворный аристократ, был прекрасным музыкантом и поэтом.

Он не знал своей судьбы и в ночь штурма войсками Минамото играл на флейте, услаждая чудесными звуками как воинов своего клана, так и вражеские отряды.


(Битва при Ити-но-тани)


Среди воинов Минамото особой доблестью слыл Кумагаэ-но Дзиро Наодзанэ. Он бестрашно рвался в бой. И вот - удача! Кумагаэ в один из моментов боя вступил в поединок с воином вражеской армии и скрутил его в мощных объятьях...

Согласно самурайской этики ведения войны, не следовало убивать противника, если он был явно физически немощен, не назвал свое имя или был просто человеком, не достойным смерти в бою.

Его пленник отказался назвать свое имя и тогда Кумагаэ сорвал маску с его шлема. При виде юного безусого лица (Тайра Ацумори было 16 лет) руки старого воина непроизвольно разжались. Подняв его на ноги, Кумагаэ покровительственным тоном предложил: «Бегите! Немедленно возвращайтесь домой к своей несчастной матушке. Не хочу, чтобы меч Кумагаэ был загублен кровью наследника дома Тайра. Бегите пока вас никто не заметил!».

Но переживая свое поражение, молодой самурай отказался бежать и предложил Кумагаэ помочь ему расстаться с жизнью. Тускло блеснула на солнце узкая полоска холодной стали, Кумагаэ занес меч над головой, который до этого множество раз обрывал чьи-то жизни.


(Тайра-но Ацумори)


Но внезапно, из глубин его мужественного сердца всплыло воспоминание об его собственном сыне, который вот так же, по знаку боевого сигнала пошел в бой, чтобы впервые опробовать свой, еще не знавший крови меч.

И сильная рука воина дрогнула, он вновь предложил юноше бежать. Видя, что тот не преклонен в своем решении, и слыша шум шагов приближавшихся солдат Минамото, он воскликнул: «Нас увидели, сюда бегут… Вы можете умереть смертью менее достойной, чем от моего меча! O, Небеса, примите его душу!». Меч очертил резкую дугу и когда опустился, на землю хлынула алая кровь...

@темы: Воины Хэйкэ

00:23 

Благородные воины клана

Среди вассалов Тайра был опытный воин Сайто Санэмори из Канто. Во время смуты Хогэн он дрался на стороне Минамото Ёситомо, но впоследствии перешел к Тайра и служил им верой и правдой, хотя в душе остался «бандо» — «восточным воином».

Во времена войны Гэмпэй он уже был в преклонных годах, однако дух его оставался тверд, а руки не утратили силы. Он командовал небольшим отрядом «восточных воинов», продолжавших сражаться с яростью и отвагой даже тогда, когда остальное войско Тайра дрогнуло и побежало.

Престарелый Санэмори дрался в арьергарде и сразил многих сильных и молодых бойцов. Израненный и истомленный битвой, он был вызван на поединок другим «восточным самураем», Тэдзука Мицумори из войск Ёсинака. Санэмори принял вызов, хотя ему пришлось сражаться не только с самим Мицумори, но и с его оруженосцем.


(Сайто Санэмори красит голову и бороду черной краской,
чтобы его не приняли за старика и не пожалели в битве)


Санэмори пал, и его голову преподнесли Ёсинака, который лично знал погибшего: годовалым ребенком оставшийся без отца Ёсинака был отдан в семью Санэмори на воспитание. Ёсинака сразу же узнал голову своего воспитателя. Но его удивило, что волосы Санэмори, которому было 70 лет, оставались черными как уголь. Ёсинака омыл голову в горном потоке, и тот потемнел от черной краски. Оказывается, Санэмори выкрасил свои седины в черный цвет, чтобы выглядеть молодым. Ёсинака оплакал его гибель, а через четыреста лет знаменитый поэт Басе посетил храм в Тада, где хранился шлем Санэмори, и написал стих хайку: «Под древним шлемом сверчок поет плач по воину».

Во время этого же сражения при Синовара имел место и такой случай. Когда Тайра дрогнули и побежали, воины Минамото бросились преследовать отступающего врага. Вперед вырвался молодой самурай по имени Нюдзэн Юкисигэ; он был низкого ранга, особых заслуг не имел, и потому жажда славы гнала его вперед.

Неожиданно он наткнулся на одного из командиров Тайра, Такахаси Нагацуна, воина опытного и сильного. Горячий Юкисигэ догнал Нагацуна, поравнялся с ним и несколько мгновений скакал с ним седлом к седлу, пытаясь достать его мечом.


(Воин в доспехах о-ёрои на фестивале Дзидай мацури)


Однако Нагацуна ловким приемом схватил Юкисигэ за шлем, прижал его голову к луке своего седла и уже собрался перерезать ему горло, но пожалел неопытного юношу: тот был ровесником его покойного сына, да и победа над Юкисигэ не принесла бы Нагацуна славы. Поэтому он пощадил парня и предложил спешиться и отдохнуть.

Юкисигэ отплатил ему за великодушие самой черной неблагодарностью. Воспользовавшись тем, что Нагацуна, сняв тяжелые доспехи, лег и закрыл глаза, юный подлец тут же пырнул его ножом и стал кричать, подзывая своих оруженосцев. На крик примчались трое его вассалов, и вчетвером они насмерть забили доверчивого Нагацуна.

@темы: Воины Хэйкэ

10:58 

Романтический узник Тайра-но Сигэхира

Сигэхира впоследствии заплатил жизнью за устроенную им «иллюминацию» в Наре (он по приказу Тайра-но Киёмори поджег Тодайдзи, святыню буддистского мира). Через пять лет в несчастливой для Тайра битве при Ити-но-тани он попал в плен к Минамото. В деревянной клетке его провезли по улицам Киото, а потом бросили в темницу. В плену Сигэхира держался с подобающим самураю достоинством и буддийским смирением.
Впрочем, в киотоской тюрьме он был на особом положении, ни в чем не нуждался и его даже навещала его возлюбленная — придворная дама.


(Сцена пленения Тайра-но Сигэхиры воинами Минамото при Ити-но-тани;
сериал "Ёсицунэ" телекомпании NHK)


Хитрый экс-император Госиракава решил использовать пленение Сигэхира в своих целях и якобы из сострадания посоветовал ему тайно отправить письмо к своему брату Мунэмори (ставшему после смерти Киёмори главой дома Тайра) с просьбой обменять его на императорские регалии. Однако Мунэмори отказал: в ситуации, в которой оказались Тайра, лишиться регалий казалось страшнее, нежели пожертвовать одним из вождей клана.

Вскоре Сигэхира был переведен в Камакура, ставку Минамото Ёритомо. Изысканные светские манеры и обходительность пленника произвели впечатление на вождя Минамото, и Ёритомо попытался смягчить его участь, даже дал ему для утешения двух красавиц из своей свиты, которые сразу же влюбились в романтического узника. Но тут по научению экс-императора прибыли монахи из Нары, из разгромленных Сигэхира монастырей, и во имя своего союза с Ёритомо потребовали от него выдачи своего заклятого врага. Ёритомо пришлось уступить монахам, и Сигэхира был увезен на казнь в Нара.


(Тайра-но Сигэхира)


Монахи долго не могли решить, какую же казнь ему придумать — распилить на куски тупой пилой, зажарить на медленном огне или похоронить живьем. Предчувствуя свою страшную участь, Сигэхира обратился к мистическим буддийским практикам — он успокаивал свой дух медитациями и читал сутры, чтобы после смерти переродиться в «Чистой Земле» на небесах будды Амиды, и достиг такого состояния, что предстоящая лютая смерть его уже не пугала. Да и вмешательство Ёритомо несколько смягчило приговор: Сигэхира был казнен путем отсечения головы вместе с другими плененными Тайра. Голову его повесили на воротах в том самом месте, откуда он взирал на горящие храмы.

После гибели Сигэхира все его возлюбленные дамы — как в Киото, так и в Камакура — обрились наголо и ушли в монастырь, чтобы молиться о его душе.

@темы: Воины Хэйкэ

17:50 

Тайра-но Масакадо: мятежник или герой?

В X в. упадок авторитета императорской власти был настолько серьезным, что многие дзюго — провинциальные аристократы — уже откровенно не считались с авторитетом центрального правительства и выступали как самостийные военные вожди. Сначала они утаивали налоги, потом стали грызться друг с другом из-за владений, захватывали силой не только земли своих соседей, но и государственные. Затем стали поднимать открытые мятежи в провинциях, стремясь отколоться от централизованного государства и стать независимыми князьями. Имперское правительство пыталось душить мятежных самурайских вождей силами тех, кто оставался верен двору, расписавшемуся в своем бессилии. Кончилось все тем, что император и его двор просто-напросто оказались под колпаком у своих самых верных защитников. Одним из первых знамений, провозгласивших начало самурайского тысячелетия, стал мятеж Масакадо, описанный в военной хронике «Сёмонки».

Масакадо был одним из вождей тех Тайра, что обосновались в восточной области Канто. В юности Масакадо, как и подобает молодому аристократу, служил самураем в дворцовой охране. Масакадо был фигурой одиозной: кровь могущественных Тайра сочеталась в нем с неуемной гордыней воина и непреклонным намерением любым путем прославить свое имя, невзирая ни на неизбежную войну с соседями, на земли которых он покушался, ни на возможный разрыв родственных и общественных связей. Военная хроника «Сёмонки» описывает его как человека жестокого и яростного, сделавшего войну своим образом жизни. Все проблемы решались им на поле брани; он «пролил много крови и сжег много домов».

Традиция приписывает Масакадо знакомство с китайским секретным трактатом по боевым искусствам — «Лю Тао». Тот, кто подробно изучал все шестнадцать томов этого трактата, автором которого считался древний легендарный китайский философ, волшебник и великий мастер боевых искусств Лао Ван, не только овладевал теорией военного дела, но и получал скрытую магическую силу, становился непобедимым воином. Так, Масакадо приписывалось умение выпускать из лука одновременно по восемь стрел, каждая из которых без промаха поражала цель.


(Тайра-но Масакадо)


Согласно хроникам, сначала Масакадо и не думал о мятеже, напротив, он считал себя самым верным самураем императора и думал, что никто, кроме него, не сможет справиться с охраной священной особы правителя страны. Поэтому он потребовал от регентов Фудзивара назначить его на престижный пост начальника столичной полиции, но ему было отказано в довольно обидной форме. Масакадо счел себя смертельно оскорбленным и опозоренным на всю Японию. Покинув Киото и оставив службу, он в 931 г. вернулся в свои восточные владения, затаив черные мысли и вознамерившись жестоко отмстить всем своим обидчикам.

Дома Масакадо начал распрю со всеми своими родственниками - Тайра и Минамото (эти две фамилии были кровными узами связаны через множество браков).

Распря началась с конфликта на любовной почве, но затем камнем преткновения стали земельные угодья. Масакадо стал силой захватывать земли у своих соседей. Одни уступали ему без боя, другие же пытались сопротивляться, впрочем, безуспешно. Наконец в 935 г. пострадавшие решили приструнить злодея. Дядья Масакадо объединились со своими родственниками Минамото и сообща пошли на Масакадо.

Масакадо ждал такого поворота и потихоньку собирал воинов. Не желая упускать военной инициативы, он устроил засаду в местечке Номото и подкараулил там ополчившуюся на него родню. В этом побоище антимасакадовская коалиция была разгромлена наголову, четверо ее вождей погибли, а их люди в страхе разбежались по домам. Но и дома были теперь плохим убежищем. Масакадо со своими самураями нападал на усадьбы, сжигал дома и вырезал своих противников вместе с домочадцами и челядью. Несчастные пытались искать защиты у столичного правительства, жалобы их дошли до Киото, и в 936 г. Масакадо был вызван в столицу для объяснений.

Правительство, однако, не усмотрело в его действиях угрозы государственным интересам, а в частные распри вмешиваться не желало, тем более что и постоянным войском не располагало. Поэтому «озорнику» Масакадо имперские сановники погрозили пальцем, и этим дело ограничилось, хотя уже тогда многие дальновидные люди ожидали от Масакадо больших неприятностей.

Одним из его недоброжелателей был его кузен Тайра Садамори, чей отец уже был умерщвлен злодеем-племянничком. Он неожиданно столкнулся с Масакадо в покоях императорского дворца и, подозревая кузена в мятежных умыслах, произнес тогда такие слова: «Рано или поздно, а наделает Масакадо бед в стране! Очень жаль, что я не взял с собою воинов. Будь они тут, отлично можно было бы убить Масакадо!» Но воинов при Садамори тогда не было, а нападать в одиночку ему было как-то несподручно, тем более что этикет запрещал ношение во дворце меча и выяснение отношений. Хотя, с другой стороны, конфуцианская этика требовала от сына решительной мести за умерщвление своего родителя при первой же встрече с убийцей, невзирая ни на какие сопутствующие обстоятельства. Однако Садамори в тот раз так и не решился напасть на своего кровного врага, и Масакадо благополучно вернулся в свою вотчину, убежденный в безнаказанности. Он продолжил распри с соседями и неплохо прирастил за их счет свои владения.

Однако Садамори вскоре собрал-таки воинов и, объединившись со всеми, кто пострадал от Масакадо, пытался атаковать врага, но безуспешно. Их рать снова попала в засаду, искусно подстроенную Масакадо, и была перебита. Сам Садамори едва успел спастись бегством. Однако это поражение не только не подорвало его дух, но напротив, разожгло в сердце могучую ненависть и страстное желание смыть с себя позор кровью врага. Между тем владения Масакадо разрастались, а рать его крепла и множилась. Хотя у Масакадо было теперь множество недругов, но появились и сильные союзники. Ему удалось привлечь на свою сторону многих неприкаянных воинов, потерявших своих хозяев или изгнанных с прежней службы. Под знамена Масакадо стекались и другие люди, близкие ему по духу и по взглядам на жизнь. Со своими отрядами к нему присоединился принц Окиё, сумевший силой присвоить себе чин губернатора провинции Мусаси, выдворив назначенных императором чиновников и отобрав у них все государственные печати и мандаты. И опять правительство предпочло обойтись без комментариев.

В 939 г. Масакадо захватил провинцию Хитати, воспользовавшись помощью Фудзивара Харуаки, крупного и нечистого на руку землевладельца, поднявшего мятеж против законного губернатора, вынужденного бежать в Киото. Буквально через месяц после этого Масакадо присвоил еще две восточные провинции, а потом и все остальные земли долины Канто. Под его контролем теперь находился важнейший рисоводческий район страны, вдобавок и наиболее сильный в военном отношении. Так что в руках у Масакадо оказались козырные карты, и он решил их разыграть. Одержанные над противниками громкие победы создали ему репутацию непобедимого полководца, и он сам поверил в свою удачу. Одержимый гордыней и амбициями, Масакадо пошел на беспрецедентный шаг: в 939 г. он объявил себя синко — «новым императором» и создал свое правительство и собственный двор, пышностью ничуть не уступавший настоящему императорскому двору.

Открыто выступить против императора, посаженного на трон самими богами, было неслыханной дерзостью, и поэтому Масакадо позаботился о придании «законности» своим притязаниям. К его радости, призванный им оракул бога войны Хатимана, находясь в медиумическом трансе, заявил от имени грозного божества, что Хатиман «возводит своего возлюбленного сына Тайра-но Масакадо в ранг императора».

Заручившись, таким образом, поддержкой самого бога войны, Масакадо принялся за претворение своих далеко идущих планов, хотя его младший брат, человек трезвый и рассудительный, призывал к осторожности: «Императора и государя предназначает само Небо; нельзя безрассудно домогаться этого. Прошу тебя, обдумай хорошенько, что ты делаешь». На это «новый император» ответил: «Я следую „пути лука и стрел", и мне этого достаточно. Правителем же в наши времена становится тот, кто побеждает всех остальных. Так почему же я должен отступиться? Небо дало мне смелость и воинский дух, и я добуду себе трон императора! Кто посмеет помешать мне в этом?»

Однако период его возвышения был недолгим. Теперь уже императорский двор был не на шутку встревожен. Перед угрозой установления власти самозваного императора и передела земельных владений все враги Масакадо сочли за лучшее объединить свои силы: «Нам следует защитить нашего императора от позора; будем же сражаться, не щадя своих жизней!»


(Тайра-но Садамори поджидает Масакадо)


Против Масакадо и его союзников были отправлены имперские войска, предводительствуемые Фудзивара Хидэсато и Тайра Садамори. Перед лицом превосходящих сил противника Масакадо был вынужден перейти к обороне; его армии постепенно растаяли. Садамори сжег дома Масакадо и всех его главных союзников, и судьба «нового императора» была предрешена. Тогда Масакадо укрылся в горах Симахира, пытаясь заманить Садамори в ловушку. Но тот сам атаковал и сжег его последний стан, и Масакадо был вынужден дать бой в невыгодных для себя условиях.

В хрониках «Сёмонки» так описывается его конец: «„Новый император" занял позиции на Северной горе в Сасима и стал поджидать врага. С ним было всего лишь 400 самураев, ибо все восемь тысяч воинов, составлявших его армию, не успели собраться. Преследовавшие его Садамори, Хидэсато и их люди начали битву. Сначала успех был на стороне „нового императора", его воины сумели отбросить войска противника. Но Садамори и Хидэсато вновь собрались с силами и стали теснить воинов Масакадо. Противники бились, не щадя своих жизней. „Новый император" сел на своего боевого коня и сам вступил в битву. Но тут свершилась небесная кара: его конь не повиновался ему, а руки потеряли былую силу. В ужасе он бросил своих самураев и пытался спастись бегством, но стрела Садамори поразила его в висок, он упал с коня наземь и умер. Садамори, Хидэсато и все их люди возрадовались; свирепый самурай отрезал у него голову. Вместе с сопроводительным докладом ее отправили государю».

Получив это послание, двор вздохнул с облегчением. Тут же был издан указ о поимке и казни всех братьев Масакадо и всех его сторонников. Все участвовавшие в походе против Масакадо самурайские вожди получили придворные титулы и награды. За свои заслуги Садамори был удостоен высокого чина придворного пятого ранга, ему была дарована должность начальника военного управления и пожалована в кормление провинция Мусаси. В народе Садамори прозвали Хэй-сёгун, то есть полководец Тайра.

В хрониках «Сёмонки» Масакадо показан как отважный воин, ступивший, однако, на ложный путь, приведший его к гибели и навлекший вечный позор на его имя. Однако похоже, что в реальности все было гораздо сложнее, нежели описывается в хрониках. В восточных районах Японии он отнюдь не воспринимался как злодей. На востоке страны до сих пор сохранилось несколько кумирен, посвященных памяти Масакадо, и местные жители по сию пору поклоняются духу «нового императора». А это говорит о том, что в народе Масакадо слыл скорее героем, чем супостатом (японский вариант Стеньки Разина). И это не удивительно: издавна обитатели восточных и северных провинций жили обособленно от других районов страны и даже противопоставляли себя остальной Японии. Центральная власть киотоского двора была им навязана силой и воспринималась как чужеземная диктатура. Эта обособленность сохранялась еще долгое время — вплоть до эпохи Эдо. Любопытно, что именно восточные самураи впоследствии отстранили императорский двор от власти; сегуны всех трех династий были родом именно из восточных провинций.

Мятеж Масакадо был лишь первой ласточкой, предвестницей последующего возвышения самурайской аристократии. Ошибкой Масакадо было то, что он замахнулся на святое, и этим отвратил от себя многих потенциальных союзников. Если бы он прислушался к мнению людей более осторожных и более искушенных в премудростях политики, то не стал бы посягать на древний императорский трон, а напротив, объявил бы себя истинным защитником и бескорыстным другом императора, которого окружили столичные прохвосты и подхалимы. И тогда, возможно, все пошло бы совсем по-другому.

Впоследствии это упущение было учтено другими самурайскими вождями. Например, герой войн XVI столетия Ода Нобунага, потомок Тайра, тоже безжалостно истреблял свою ближайшую родню, захватывал чужие земли, сжигал родовые замки и поголовно вырезал враждебные кланы. Но при этом был весьма обходителен и с императором, и с сегунами Асикага и вошел в историю не как злодей, а как один из трех «великих героев» войн Сэнгоку дзидай.

@темы: Воины Хэйкэ

23:57 

Запрещенная поэзия: танка Тайра-но Таданори

Тайра-но Таданори, о котором подробнее вы можете прочитать ниже, был талантливым поэтом эпохи Хэйан. К сожалению, судьба распорядилась так, что после войны Гэмпэй имя его пропало из письменных источников. Лишь благодаря невероятному мужеству Фудзивара-но Сюндзэю, учителя Таданори его стихотворения дошли до нас с пометкой "автор неизвестен"...


(Тайра-но Таданори)


梅の花夜は夢にも見てしがな闇のうつつのにほふばかりに

Цветы сливы, что днем явились мне,
В полночном сне увидеть я б хотел.*

さざなみや志賀の都は荒れにしを昔ながらの山桜かな

Пуста столица журчащих волн Сига,
Но вишни в горах всё те же.

行き暮れて木の下蔭を宿とせば花や今宵のあるじならまし

В дороге не заметил, как стемнело.
И ночлег мне устроили вишен цветы.*

身のほどに思ひあまれるけしきにていづちともなくゆく蛍かな

Светлячки полетели куда-то
В страсти сгорая до тла...*

恋ひ死なむ後の世までの思ひ出はしのぶ心のかよふばかりか

Нет, я не вынесу муки любовной!
Смогу ль после смерти я прятать любовь?*

かからじと思ひしことを忍びかね恋に心をまかせはてつる

Пытаюся сдержать свои чувства, но нет больше сил...
Любовь полностью завладела мной.*

恋ひわたる妹が住み家は思ひ寝の夢路にさへぞはるけかりける

Любимая, твой дом так далеко...
В мечтах в него я возвращаюсь.*

たのめつつ来ぬ夜つもりのうらみてもまつより外のなぐさめぞなき

Ночь, когда ты заставила ждать себя,
Была невыносима.*

我のみやいふべかりける別れ路は行くもとまるもおなじ思ひを

Почему только я признаю печаль?
Все грустят при прощании, неважно остаются они или уезжают.*

風のおとに秋の夜ぶかく寝覚して見はてぬ夢のなごりをぞ思ふ

Шум ветра разбудил меня осенней ночью
И вспомнил я уж подзабытый сон.*


На создание этой статьи меня сподвигла Тина, активная участница группы Хэйкэ. Посильную помощь мне также оказал мой японский друг Тэруюки.

* - перевод автора данной статьи и руководителя группы Хэйкэ

@темы: Воины Хэйкэ

赤い椿

главная